гемодиализ на краю. падающий листок…

Далее будет изложен небогатый внутренний мир одного пациента, которому «гемодиализ продлевает жизнь»…

У всего есть своя цена, у всего…

Переодеваемся, шкафчик какой маленький, как ячейка в в камере хранения на вокзале в моем детстве — было загадочно и интересно придумывать шифр и потом пытаться не забыть его сразу в тот же момент. Здравствуйте, здравствуйте, да — сегодня не в свою, вот пришел — сказали придти, я и пришел. Как оказывается много людей меня знают, удивительно.

Внезапно пробуждаемся и не можем понять, что такое вокруг происходит. Именно так — мы, я и мой организм, просыпаемся и не можем понять, почему так жарко и голова болит. Болит голова, раскалывается от малейшего движения. Давление, колят магнезию, подсказывает что то в голове. Голос, полный сарказма, говорит в пустоте боли, — сейчас будут под язык кордафлекс класть, Магнезия и Нифедипин — это все, что тут есть. Оборудование в многие сотни миллионов рублей, телевизоры вон на стене висят плоские, на голове наушники за пару тысяч, — а лекарства из начала прошлого века в наличии, магнезия да хлористый, далее философствует голос в голове.

Да-да, я ложусь, вот смотрите — я лежу спокойно, и ни о чем не думаю. Доктор довольно качает головой и уходит. Симпатичный такой доктор, на Пушкина молодого похож, все признаки интеллигента от медицины на лицо — редкая бородка, молитвенно сложенные ладошки на животике и вечно это выражение насравшего на ковер песика на лице. Особенно это нас бесит, соглашается с потоком сознания внутренний голос — особенно эта вот иконность на лице, жестче надо быть, злобно восклицает угасающее сознание, засыпая под мягкий шум работающих почек.

Тревога, подъем, — стучит сердца в голову, всё плохо, надо просыпаться и бежать. Мир вокруг видится через мутную линзу, звуки доходят как через подушки, прижатые к ушам. Сердце в груди стучит азбукой Морзе, требуя помощи, всё внутри понимает, что беда совсем рядом, вот он — шаг, и все…  Как в прошлый раз — бред и морок на неделю, страшные тени на стенах, не дающие спать несколько ночей подряд, и тошнота, постоянная тошнота внутри пустого организма. Поворачиваем монитор — фокусировка зрения не удалась, размытые иероглифы ни о чем не говорят, сестры на посту нет, кричать не возможно — всплывает в голове давно забытое, что «десантник с нераскрывшимся парашютом должен лететь к планете молча, не мешая своим криком боевым товарищам выполнять боевое задание»… Я не десантник, вяло в голове переворачиваются сказанные головной болью слова, но кричать все равно не по мне… Пережимаем магистраль, ту которая потоньше, с удовлетворением слыша, как заходится в истеричном визге почка и и проваливаемся в темноту…

Опять жарко, ненавижу магнезию, в мутном потоке воздуха появляется лысая голова молодого мужика. Это реаниматолог, реаниматолог — медленно накаляются в голове буквы бегущей строки, повезло опять мне похоже… А где Пушкин, не понимаю — я что тут уже несколько дней лежу, хорошо, что не Пушкин, а вот этот лысый — люблю людей с безжалостными глазами… У вас двести тридцать давление, сейчас введем магнезию, вы как на это смотрите — говорит он из далекого далека медленными и распевными словами. Хочется крикнуть так же распевно и торжественно — идите вы все к маме на болото пирожки с мухоморами жрать со своей магнезией!!! И Пушкина с собой захватите… Но я киваю, я воспитан, мои углы обрезаны, у меня давление, я стою на грани, мне очень плохо…

Спасибо люди добрые, что отключили раньше срока — не дали помереть…

Хотел умыть рожу — стукнулся головой в ящик с бумажными штуковинами, которыми руки надо вытирать. Даже вроде сломал, потом починю. Все потом, сейчас домой спать. Почему так качает, почему так качает, так меня качало на пароме в тра..травен… провались ты! травемунде, будь он неладен, да — там качало помню от души, будте здоровы и поцелуйте меня в… э, это не из той оперы. Ботинки, надеть ботинки, тут два выхода, помню в один нельзя в уличной обуви. В какой? Сюда пойду — не угадаю да и хрен с ним, пусть ругают.

Воздух, дышать, дышать. Ночь на дворе, на дорогах пусто, доеду. Доехал — помогли рефлексы, которые не умирают, а если и умирают, то — последними. Оказалось труднее дойти ногами до кровати от машины, чем ехать час за рулем в  состоянии погружения в полумрак.

Мрак поглотил мир вокруг. Стало тихо. Пришли сны…

Во снах кто то теплый и мягкий, с карими глазами, забрал боль и подарил тепло…

А я её знаю! — прыгал мячик на грани сознания…

Утром так и не смог вспомнить — кто она и как её зовут.

 

 

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

:) :D :( :o 8O :? 8) :lol: :x :P :oops: :cry: :evil: :twisted: :roll: :wink: :!: :?: :idea: :arrow: :| :mrgreen:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.